Наконец от корабля отделилась капсула в виде угольно-черного сердца и тихо спустилась сквозь атмосферу, сквозь лед и камень, доставила Смерть к Лагамару. Она предстала перед ним в облике человеческой женщины, низкорослой, толстой и медлительной. Черты ее лица были полны вульгарной, плотской жизненной силы, столь присущей этой безобразной расе. Лагамар не дрогнул перед ней, он погрузил ее в вихрь магмы, как в густой красный дым. Но лава даже не опалила краев ее одежды.

— Успокойся, Лагамар, — рассмеялась Она. Смех Ее был пустой, отчужденный. Огоньки голодного веселья вспыхивали в Ее влажных человеческих глазах. Она широко улыбалась, демонстрируя свои притупившиеся человеческие зубы.

— Я ненавижу людей, — проревел он. — Почему Ты являешься ко мне в таком обличье?

Основания скал содрогнулись от его гнева, и почва над ними начала трескаться и крошиться.

Смерть смотрела на него широко открытыми глазами.

— Потому, что именно люди убили тебя и твой народ.

Лагамар похолодел.

— Мы еще живы. Почему ты так говоришь?

— Ты не глуп, Лагамар. Ты понимаешь Меня. Люди развратили твой народ, и теперь им только кажется, что они живут, а на самом деле они медленно умирают. И твоя жизнь подходит к концу. Стальной сердечник высасывает жизненные силы из твоего сердца. Можешь считать, что ты уже мертв. К тому моменту, как остынет твое тело, твой народ исчезнет, и некому будет оплакать тебя.

Лагамар не мог ничего ответить.

— Но все еще можно изменить. У тебя есть выход, Лагамар, — сказала Смерть. — Мы договоримся. Меня раздражает, когда мертвые все еще таскают свои ноги. Это как боль в отсутствующем члене — дыра, которую Я не могу наполнить. Помоги Мне собрать Мой урожай, и Я сохраню тебе жизнь.